Sidebar

Отдельно остановимся на вопросе так называемого американского патриотизма. Существует легенда о том, что американцы — большущие патриоты. К сожалению, ее повторяют и некоторые отечественные горе-патриоты, ставя американцев нам в пример: мол, простые люди в США по праздникам вывешивают на своем доме национальный флаг.

На самом деле американцы — патриоты денег. Как говорят в Америке «Дело Америки — делать деньги» [1]. Если бы американцам в другом государстве платили больше, они все как один стали бы его «патриотами», подобно своим предкам, которые покинули собственные страны и перебрались в США в поисках богатой жизни. Когда же выясняется, что патриотизм — это не только походы за зарплатой в банк, что он требует определенных жертв, то большая любовь к Америке улетучивается как дым. Американцы — мастера воевать в фильмах и там, где не стреляют (например, в Югославии), «геройски» сбрасывая авиабомбы с большой высоты. Но во время настоящей войны, как во Вьетнаме, они сражаются за свои интересы крайне трусливо[2]. Общественное мнение сразу же требует прекратить бойню, те, кто возвращаются из горячей точки, становятся посмешищами и изгоями[3], а американский флаг рвут, топчут и жгут на демонстрациях. Потом, когда жизнь возвращается в колею «банк – зарплата – бар», все опять становятся преданными родине. Вот такой «патриотизм».

В 1997 году американский журнал Parents провел опрос 7700 родителей из США и Канады о жизненных ценностях американской семьи. В самом низу иерархии ценностей американской семьи стоит патриотизм, уступая последнее место пониманию произведений литературы и искусства.

Американцев ни собственная страна, ни власть в ней не интересуют. Важно, чтобы им не мешали делать деньги. Когда в 2000 году неопределенность с именем будущего президента затянулась всего на несколько недель, то, по данным опросов, большинству населения США стало совершенно все равно, кто станет президентом — Гор или Буш, лишь бы все побыстрее закончилось, потому что упали цены на бирже. Вот такая политическая сознательность. Так что американцам все равно, в какой стране они будут жить, с каким президентом. Главное — личное материальное благосостояние.


[1] Американская пословица.

[2] Вьетнамские летчики прекрасно знали: достаточно сбить одного из американской эскадрильи, как все соединение улетает восвояси, независимо от реального соотношения сил. Они долго не могли понять причину таких «маневров», но, как выяснилось, все очень просто: если в эскадрилье сбит хотя бы один самолет, все оставшиеся летчики получают похоронные. Таким образом, во время боя все американцы ждали, пока собьют один из их самолетов, а затем сразу же улетали за своими деньгами.

[3] Стоит отметить, что именно в этом суть вьетнамского синдрома: люди, которые воевали, не только не окружены в США почетом, но, наоборот, подвергаются презрению. У нас же не было ни афганского синдрома, ни чеченского – именно потому, что в России  уважают людей, вернувшихся с любой войны.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 43 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Развитие мифа всех времен и народов

Мы не будем подробно разбирать историю античности и историю Средних веков на предмет властной селекции. Гораздо интереснее разобрать другой период истории, ставший питательной средой для расцвета древнегреческого мифа о демократии в ее современной западной трактовке.

Начиная с XVI века в Европе происходят буржуазные революции, которые венчает Великая французская революция со своим известным лозунгом «Свобода, Равенство, Братство». Принято считать, что именно благодаря этим революциям зародились такие институты, как всеобщие выборы, права человека, демократия. В действительности начиная с этой исторической эпохи стал расцветать большой лицемерный миф о демократии, состоящий из нескольких маленьких мифов.

Ответить на вопрос о том, какой тип властной селекции зародился тогда в Европе, помогает анализ движущих сил тех революций: движущей силой, гегемоном вышеупомянутых революций была буржуазия, поэтому, собственно, революции и называются «буржуазными».

Упрощенно говоря, буржуазия отодвинула дворян и церковь от власти и взяла эту власть себе. Ни о какой власти народа речи не шло. Дворянство и церковь конфликтовали с буржуазией. Последняя победила. На смену родократии и политократии пришла капиталократия. В те времена не было пиара, все было проще и прозрачнее, поэтому победители очень точно определили, у кого должна быть власть: кто обладает  капиталом, у того должна быть и власть.

После буржуазной революции, произошедшей в Англии в 1640 году, был установлен имущественный ценз для тех, кто имел право пользоваться плодами так называемой демократии. Активным избирательным правом могли пользоваться только очень богатые, всего — 0,04 % взрослого населения страны. Абсолютно такая же ситуация возникла и после других буржуазных революций. Было бы странно, если бы было иначе. Зачем буржуазии завоевывать власть, чтобы отдавать ее другим?

Во Франции в 1791 году во время Великой французской революции только 16 % взрослого населения были вправе участвовать в выборах. После принятия Конституции 1791 года имущественный ценз был увеличен, а доля имевших право на участие в выборах снизилась до 8 %. Такое «широкое» участие в выборах не устраивало власть имущих, и в 1817 году имущественный ценз был установлен в размере 300 франков прямого налога. Лишь 88–110 тыс. человек из 25-милионной Франции уплачивало такой налог, т. е. всего 0,3 % взрослого населения страны. Для получения же права быть избранным депутатом необходимо было уплачивать налог свыше 1 тыс. франков и достигнуть 40-летнего возраста. Таких лиц тогда насчитывалось всего 15 тыс., т. е. 0,06 %[1]. Таким образом, Свободой и Равенством пользовались менее 1 % населения — это было Братство капитала.

Поэтому неслучайно один из самых ярких критиков марксизма и апологет либерализма К. Поппер признавал:

«…Исторический опыт Маркса оказал влияние не только на его общее видение отношений между экономической и политической системами, но и на некоторые его другие взгляды, в частности на либерализм и демократию, которые для него были только прикрытием диктатуры буржуазии. Эти Марксовы взгляды представляли собой интерпретацию социальной ситуации того времени, которая казалась вполне верной, поскольку беспременно подтверждалась печальным опытом. Дело в том, что Маркс жил, особенно в свои молодые годы, в период наиболее бесстыдной и жестокой эксплуатации. И эту бесстыдную эксплуатацию цинично защищали лицемерные апологеты, апеллировавшие к принципу человеческой свободы, к праву человека определять свою собственную судьбу и свободно заключать любой договор, который он сочтет благоприятным для своих интересов»[2].

Впоследствии, укрепляя свою власть, буржуазия постепенно отменяла имущественный ценз и, лишь окончательно окрепнув, научившись манипулировать народными массами, буржуазия отменила имущественный ценз полностью. Красивые лозунги о равенстве, свободе, власти народа как раньше, так и сейчас служит лишь ширмой, прикрывающей власть буржуазии.


[1] Грачев М. Н., Мадатов А. С. Демократия: методология исследования, анализ перспектив. М., 2004.

[2] Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2 тт. Т. 2. М., 1992. С. 142.

sunset mankind