Sidebar

Писателя заменяет ПИП (персонифицированный издательский проект). Пока автор нашумевшего бестселлера рассказывает в очередном ток-шоу, что он ест на завтрак, как он любит свою собаку, про творческие приемы и свое детство, десяток авторов пишут отдельные главы нового бестселлера. Потом все это соединяется, шлифуется, издается и раскручивается. Время — деньги: нельзя ждать, пока писателя посетит вдохновение.

Тем, кто любит, читать современных популярных авторов, можно предложить сопоставить некоторые факты. Факт 1. На сайте крупных издательств очень часто можно встретить объявление следующего характера: «Приглашаются студенты литературных вузов, для работы под заказ». Факт 2. Самый популярный автор Дарья Донцова самого крупного издательства «Эксмо» по плану на 2008 год должна написать в среднем одну книгу в месяц.

Чем же отличается писатель от ПИПа? Писатель сочиняет литературу, иногда очень талантливую, иногда среднюю, иногда бесталанную. ПИп изготавливает коммерческий книжный продукт (ККП), плохой или хороший. Но даже самая неудачная литература отличается от самого удачного ККП так же, как самый глупый человек отличается от самой умной обезьяны. Ведь в основе художественного творчества, даже убогого, лежит стремление понять жизнь, познать изображаемую реальность, найти для этого адекватные формы, донести это познание до читателей. В основе же того, чем заняты ПИПы, — только стремление изготовить товар, который купят.

Но здесь важно другое — мотивация литературного труда. Именно она в конечном счете определяет отношения сочинителя с публикой. Писателя с читателями связывает своего рода идейно-нравственный завет: я буду всерьез, по-взрослому, разбираться в жизни, но вы будете относиться к моим книгам и словам не как к словесности, а как к социально-нравственному пророчеству. Выполняя этот завет, писатель часто идет на конфликт со своим временем, властью. Зато к его мнению, его оценкам и прогнозам общество прислушивается с доверчивым трепетом, не прощая при этом лукавства и заискивания перед сильными мира сего. У ПИПа же нет никакого завета, кроме заветного желания, чтобы продалось как можно больше экземпляров, а гонорар был как можно выше[1].

Вдохновение поставлено на конвейер, который работает все быстрее, ведь время — деньги. 23 апреля 2003 г. в честь Всемирного дня книги четверо немецких писателей поставили необычный рекорд. Они создали сюжет, написали и напечатали книгу за 12 часов[2]. Не за горами время, когда скорость написания книг будет ограничиваться лишь скоростью процессора.

В начале нового года в свет выйдет роман, который способен перевернуть рынок беллетристики. Ведь имя автора «Пи-Си-Райтер-2008» (PCWriter-2008). Это не псевдоним, а название компьютерной программы, создавшей произведение под названием «Настоящая любовь»[3].


[1] Поляков Ю. Писатели и ПИПы. Литературная газета. № 52, 2006.

[2] «Самая быстрая» книга в мире. 23.04.2003, BBCRussian.

[3] Компьютерная «Настоящая любовь» 29.12.2007, телекомпания НТВ.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 40 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Развитие мифа всех времен и народов

Мы не будем подробно разбирать историю античности и историю Средних веков на предмет властной селекции. Гораздо интереснее разобрать другой период истории, ставший питательной средой для расцвета древнегреческого мифа о демократии в ее современной западной трактовке.

Начиная с XVI века в Европе происходят буржуазные революции, которые венчает Великая французская революция со своим известным лозунгом «Свобода, Равенство, Братство». Принято считать, что именно благодаря этим революциям зародились такие институты, как всеобщие выборы, права человека, демократия. В действительности начиная с этой исторической эпохи стал расцветать большой лицемерный миф о демократии, состоящий из нескольких маленьких мифов.

Ответить на вопрос о том, какой тип властной селекции зародился тогда в Европе, помогает анализ движущих сил тех революций: движущей силой, гегемоном вышеупомянутых революций была буржуазия, поэтому, собственно, революции и называются «буржуазными».

Упрощенно говоря, буржуазия отодвинула дворян и церковь от власти и взяла эту власть себе. Ни о какой власти народа речи не шло. Дворянство и церковь конфликтовали с буржуазией. Последняя победила. На смену родократии и политократии пришла капиталократия. В те времена не было пиара, все было проще и прозрачнее, поэтому победители очень точно определили, у кого должна быть власть: кто обладает  капиталом, у того должна быть и власть.

После буржуазной революции, произошедшей в Англии в 1640 году, был установлен имущественный ценз для тех, кто имел право пользоваться плодами так называемой демократии. Активным избирательным правом могли пользоваться только очень богатые, всего — 0,04 % взрослого населения страны. Абсолютно такая же ситуация возникла и после других буржуазных революций. Было бы странно, если бы было иначе. Зачем буржуазии завоевывать власть, чтобы отдавать ее другим?

Во Франции в 1791 году во время Великой французской революции только 16 % взрослого населения были вправе участвовать в выборах. После принятия Конституции 1791 года имущественный ценз был увеличен, а доля имевших право на участие в выборах снизилась до 8 %. Такое «широкое» участие в выборах не устраивало власть имущих, и в 1817 году имущественный ценз был установлен в размере 300 франков прямого налога. Лишь 88–110 тыс. человек из 25-милионной Франции уплачивало такой налог, т. е. всего 0,3 % взрослого населения страны. Для получения же права быть избранным депутатом необходимо было уплачивать налог свыше 1 тыс. франков и достигнуть 40-летнего возраста. Таких лиц тогда насчитывалось всего 15 тыс., т. е. 0,06 %[1]. Таким образом, Свободой и Равенством пользовались менее 1 % населения — это было Братство капитала.

Поэтому неслучайно один из самых ярких критиков марксизма и апологет либерализма К. Поппер признавал:

«…Исторический опыт Маркса оказал влияние не только на его общее видение отношений между экономической и политической системами, но и на некоторые его другие взгляды, в частности на либерализм и демократию, которые для него были только прикрытием диктатуры буржуазии. Эти Марксовы взгляды представляли собой интерпретацию социальной ситуации того времени, которая казалась вполне верной, поскольку беспременно подтверждалась печальным опытом. Дело в том, что Маркс жил, особенно в свои молодые годы, в период наиболее бесстыдной и жестокой эксплуатации. И эту бесстыдную эксплуатацию цинично защищали лицемерные апологеты, апеллировавшие к принципу человеческой свободы, к праву человека определять свою собственную судьбу и свободно заключать любой договор, который он сочтет благоприятным для своих интересов»[2].

Впоследствии, укрепляя свою власть, буржуазия постепенно отменяла имущественный ценз и, лишь окончательно окрепнув, научившись манипулировать народными массами, буржуазия отменила имущественный ценз полностью. Красивые лозунги о равенстве, свободе, власти народа как раньше, так и сейчас служит лишь ширмой, прикрывающей власть буржуазии.


[1] Грачев М. Н., Мадатов А. С. Демократия: методология исследования, анализ перспектив. М., 2004.

[2] Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2 тт. Т. 2. М., 1992. С. 142.

sunset mankind