Sidebar

Высокий уровень потребления стал единственной, абсолютной целью общества. Причем речь идет именно о материальном потреблении — чтобы убедиться в этом, достаточно включить телевизор. Вся реклама продвигает именно материальные ценности: пей пиво, жуй «Орбит», ешь чипсы и т. д. Раньше в общественной жизни преобладало стремление произвести, теперь главная цель — потребить. Потребление становится единственным смыслом всей деятельности человека. Ушли в прошлое такие ругательные термины, как «вещизм», теперь гордо заявляется: наша цель — «общество потребления». С сожалением приходится констатировать: «Наше общество заражено жадностью. И это худшая из инфекций»[1].

«Обществом потребления является то, где не только есть предметы и товары, которые желают купить, но где само потребление потреблено в форме мифа. Трудно отрицать, что речь здесь идет об опасном превращении социального метаболизма, несколько похожем на то, чем является рак для живых организмов: о чудовищном разрастании бесполезных тканей»[2].

Удельный вес производственного сектора в экономике западных стран становится с каждым годом все меньше, постепенно сдавая свои позиции сфере услуг. В этом отношении показателен пример трансформации ВДНХ. Раньше на этой выставке были представлены лучшие образцы того, что производила наша экономика. Теперь все павильоны превращены в сплошной базар бытовой техники, одежды, еды и т. д. Торговля вымещает производство, учебные заведения, церкви.

«В 1986 году Америка еще насчитывала больше высших учебных заведений, чем торговых центров. Не прошло и пятнадцати лет, как число торговых центров стало более чем вдвое превышать число высших учебных заведений. В век синдрома потреблятства торговые центры заменили собой церкви как символ культурных ценностей. Действительно, 70 % граждан США еженедельно посещает торговые центры, и это больше, чем число людей, регулярно бывающих в церкви»[3].

Вещизм уверенно вытесняет из жизни интерес к внутреннему содержанию человека, заменяет честь, достоинство, мораль. Но человека от животных и машин отличает наличие души — категории нематериальной. Следствием распространения вещизма стало то, что люди стали превращаться в живых роботов, с упрощенным духовным миром, зато с хорошей производительностью труда. Духовные ценности исчезают или извращаются. Поэтому вполне закономерно страны Запада, несмотря на высокий материальный уровень жизни, занимают первые места в мире по количеству самоубийств, число которых постоянно растет.

По данным American Association of Suicidology (Американской ассоциации суицидологии), в США каждые 17 минут люди кончают жизнь самоубийством. Суицид является 11-й по частоте причиной смерти американцев, пишет Washington Profile. При этом принято считать, что на каждое «успешное» самоубийство приходится 8–20 неудачных попыток его совершения[4].

Люди перестают понимать, для чего они живут. Смыслом жизни для человека, в отличие от животного, не может быть высокий уровень потребления. Как писал итальянский мыслитель Ю. Эвола, «средства к жизни стали сейчас важнее, чем сама жизнь. Да, они превратили жизнь в свое средство… забота о материальных условиях существования уничтожает само существование»[5].

Доходит до нелепого: человек начинает покупать то, что ему вовсе не нужно. В second-hand часто сдают не только поношенную одежду, но и вещи, которые ни разу не надевали (более 20 %), порой даже с бирками магазинов. Многие врачи считают страсть к постоянным покупкам тяжелым неврозом, причем этот недуг, говорят они, свойствен большей частью женщинам. 25 % женщин в развитых странах уже страдает от этой напасти. Германские ученые уже дали данной болезни свое наименование — «покупкомания», или «ониомания»[6].

Маниакальной страстью купить себе любую, порой ненужную вещь умело пользуются специалисты по продажам. Авторы учебников по маркетингу пишут, что главное — не удовлетворить потребность, а создать ее. И вот идет непрекращающаяся гонка сначала создания, а затем удовлетворения потребностей. А поскольку потребности бесконечны и удовлетворение одних сразу же рождает другие, то погоня за эфемерной материальной обеспеченностью не прекращается никогда.


[1] Доктор Пэтч Адамс.

[2] Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006. С. 3.

[3] Джон де Граф и др. Потреблятство: болезнь, угрожающая миру. М., 2003. С. 32.

[4] В США каждые 17 минут люди кончают жизнь самоубийством. 17.11.2006, NEWSru.com.

[5]. Эвола Ю. Языческий империализм. М., 1994. С. 88–89.

[6] Коробова Е. Шоппинг. Лечение стресса. Дорого. 31.10.2003, ГИК «Россия», «Вести». 


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 41 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Уровень преступности

Нет ничего святого, чего деньги не могли бы осквернить!

Цицерон

Высокий уровень преступности, наркомания, проституция и другие пороки существовали и раньше, но были исключением из правил, теперь порок — норма. За последние 30–40 лет численность преступлений увеличилась в США в 7–8 раз, во Франции — в 5–6 раз, в Германии — в 3–4 раза, т. е. рост идет не на несколько процентов, а на 300–800 %[1]. За время строительства капитализма в России число наркоманов выросло в 12 раз[2]. Рост преступности — наглядная демонстрация слов Б. Франклина: «Человека, утверждающего, что деньги могут все, можно подозревать в том, что он может пойти на все ради денег». Более резко аналогичную мысль высказал Эди-Пьер Бошен: «Те, кто считает, что деньги — это все, без сомнения, готовы на все ради денег».

Наркотики и преступность всегда будут спутниками капитализма, потому что это выгодно, потому что они приносят громадные барыши. Для самых «продвинутых» капиталистических стран характерен самый высокий уровень пороков. Сказки, что с ними трудно бороться, рассчитаны на людей очень недальновидных. Никто никогда не поверит, что в социалистическом Китае — родине наркотиков, где даже войны были опиумными, — было легче победить наркоманию, нежели на Западе, однако наркомании там нет, потому что нет капитализма. А вот в соседнем Гонконге, где живут те же китайцы, до недавнего времени наркомания и наркомафия цвели пышным цветом, а политики рассказывали населению байки о том, как они борются со злом, но победить его не могут — слишком-де это сложно.

Все разговоры о правах личности наркомана — лишь оправдание политиков своего бездействия. Вспоминаются слова Маркса:

«Капитал боится отсутствия прибыли. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 % — и капитал согласен на всякое применение. При 20 % он становится оживленным. При 50 % положительно готов сломать себе голову. При 100 % он попирает все человеческие законы. При 300 % нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы»[3].

А наркоторговля дает около 2000 % прибыли. Комментарии, как говорится, излишни.

Разве можно удивляться тому, что в США в 2008 году в бывшем здании суда напротив мэрии Лас-Вегаса открывается первый в мире музей мафии, а 7,5 миллиона на этот проект выделено из муниципального бюджета. Ведь мэр Лас-Вегаса, который ранее прославился тем, что был адвокатом известных американских мафиози, не стесняясь, заявил: «Город основан ими (мафией — прим. авт.), и я никогда этого не стыдился, потому что представлял их интересы, и они сделали меня богатым человеком»[4]. Симптоматично то, что в сформированный наблюдательный совет вошли представители СМИ и… бывший руководитель отделения ФБР в Лас-Вегасе.

Капитализм поддерживает пороки идеологически, потому что пороки поддерживают капитализм материально. Теперь это и не скрывается. Неудивительно, если ФБР в ближайшем будущем начнет курировать возведение памятников мафиози.


[1] Основы социологии и политологии/ Под ред. Бороноева А. О. М., 2001. С. 138.

[2] 07.06.2001, доклад Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского.

[3] Маркс К. Каптал. М., 2006.

[4] Мэр Лас-Вегаса не стыдится своих связей с мафией. 06.09.2006, Новые Известия. 

sunset mankind