Sidebar

Первой демократией традиционно считают афинскую. Наверное, данная демократия не первая, но уж точно самая известная. Наличие термина «рабовладельческая» в определении «рабовладельческой афинской демократии» уже наводит на некоторые размышления.

Женщины — половина народа — в управлении не участвовали, рабы и иностранцы, естественно, тоже. Из всего населения тогдашних Афин — 400 тыс. человек — правом голоса могло бы обладать лишь 30 тыс., т. е. 7,5 %. В действительности существовали еще и различные избирательные цензы — например, в случае, если человек сумасшедший или преступник. Короче говоря, реально участвовать в демократическом процессе могли бы не более 5 %. Это вынуждены признать и сами сторонники демократии:

«…республики — редкие исключения. Более того, все они были весьма далеки от нынешних демократий с их принципом «один человек — один голос». Для всех этих случаев было характерно господство элит. Так, в античных Афинах избирательное право (как пассивное, так и активное) имело не более 5 % населения города»[1].

Итак, 5 % населения могли бы пользоваться правом голоса. А сколько реально участвовало в управлении? 2,5 %? 1 %? В действительности той демократии, о которой мы привыкли думать, в Афинах не было и в помине. Никаких участков, никакого всеобщего голосования. Люди встречались на площади, опускали камушки в урну или голосовали поднятием руки. Вот и вся демократия. Все участники демократического процесса преимущественно знали друг друга и того, за кого отдавали свой голос, или были хорошо осведомлены в вопросах, по которым голосовали. Таким образом, в голосовании принимал участие очень ограниченный круг населения: столько, сколько могла вмещать площадь, и их численность вряд ли превышала 1 % от общего числа жителей полиса.

Здесь стоит добавить, что все три выдающихся древнегреческих философа — Сократ, Платон и Аристотель — относились к демократии крайне отрицательно. Особенно презирал демократию Платон, считавший ее одной из худших форм правления. Примечательно в этом аспекте мнение самого известного деятеля афинской демократии Перикла, сказавшего: «Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все».

Нынешняя демократия в вопросах управления обществом мало отличается от афинской, с той только разницей, что тех, кто действительно руководит, сегодня значительно меньше, а людей, думающих, что они что-то решают, значительно больше. По данным американских ученых А. Алмонда и С. Вербы, в США только 1 % населения может в какой-то мере воздействовать на решения, принимаемые руководством страны, через членство в партиях, и 4 % — через участие в других организациях, включая профсоюзы[2]. Всенародные выборы не только не ослабляют власть нынешней капиталистической элиты, но, наоборот, укрепляют ее, так как любые выборы требуют денег, вследствие чего любой политик должен или сам быть представителем капиталистической элиты, или брать деньги у ее представителей, тем самым подпадая под полный контроль своих финансистов.

Демократия — это один из древнегреческих мифов. Любой господствующий класс всегда придумывает миф о том, что он, дескать, не руководит обществом. В Средние века проповедовали о том, что «любая власть от Бога», что истинно всем руководит Бог, при коммунистах говорили, что всем руководят Советы, при капитализме рассказывают о том, что обществом руководит народ с помощью неких институтов гражданского общества. В действительности обществом руководит господствующий класс, а господствующий класс развитого капиталистического общества всегда состоит из крупных олигархов.

В Древней Греции зародился идеологический штамп, который существует и поныне и который порождает бесчисленное количество обвинений: в отсутствии демократии, недемократических выборах, враждебности демократии и т. п.


[1] Hans-Hermann Hoppe. Natural Elites, Intellectuals, and the State. Ludwig von Mises Institute, 1995.

[2] Ашин Г. К. Курс элитологии. М., 1999. С. 167.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Догматизм

Часто можно услышать, что Маркс, Энгельс и Ленин были против догматизма. Во всем виноват Сталин. Это неверно. Все произведения Ленина просто захлебываются от злобы ко всем, кто хоть мало-мальски не разделяет не то что бы азы марксизма, а выражает робкое сомнение в деталях. Вечная борьба с левыми, правыми уклонами — не изобретение Сталина.

Марксизм пытается все стороны бытия выстроить в одну схему. Как писал Н. А. Бердяев,

«Маркс многое открыл в окружающем его капиталистическом обществе и многое сказал о нем верно, но он придал сказанному универсальный характер, и в этом состояла его ошибка».

Можно прочитать доклады Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева — все одно и то же: загнивание капитализма, успехи социализма, рост рабочего движения в странах капитала. Можно было бы вообще один хороший доклад написать в 1930-х годах и читать его все оставшиеся 60 лет один раз в год!

Мир меняется, а ущербная коммунистическая идея не способна к развитию. Мы 70 лет оперировали тезисами более чем вековой давности. У нас не было серьезных разработок ни в вопросах государственного строительства, ни в геополитике, ни в экономике, ни в психологии, ни в других областях. Сейчас в это трудно поверить, но один из самых низких конкурсов был в экономические вузы.

На Западе возникла советология, во всех тонкостях изучавшая наше общество, а мы все изучали в узких рамках марксизма-ленинизма. В результате мы пришли к тому, что Ю. Андропов заявил: «Мы не знаем общества, в котором живем». И это было правдой, но только половиной правды. Мы-то не знали общества, в котором жили, зато очень хорошо это общество знали и постоянно изучали наши враги на Западе.

И наша экономика стала неэффективной не потому, что социалистическая экономика неэффективна в принципе, а потому, что мы все чугун выплавляли, когда весь мир начал заниматься производством компьютеров. Пролетариат же гегемон, а если собирать компьютеры, куда его девать? Тот, кто собирает компьютеры, уже вроде и не гегемон, гегемон — это тот, кто выплавляет чугун. Пришлось выбирать: или гегемон, или компьютеры. Выбрали гегемона. Чем это кончилось и для гегемона, и для компьютеров, и для идеологии, и для страны в целом, мы прекрасно знаем.

Конечно, эта картина советской действительности является несколько упрощенной, но зато она верна и наглядна. Если до Маркса экономику страны оценивали преимущественно по производству сельхозпродукции, а в начале XX века — по степени развития тяжелой промышленности, то начиная с середины XX века постепенно становится доминирующим показатель развития наукоемких производств, а сегодня уже говорят о новой эпохе, где главное богатство страны будет составлять производство научной технологии и информации. Вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что научную технологию и информацию производит не рабочий класс. Поэтому надо было выбирать: или оставаться в прошлом веке, но с пролетариатом, или идти дальше, но без него.

sunset mankind