Sidebar

Демократия должна подразумевать контроль действий власти со стороны общества. Действительно, если человек не может контролировать процесс, то как он может говорить о том, что управляет процессом? Если мы адекватно воспринимаем реальность, то мы не будем говорить о том, что мы управляем процессом падения снежинок за окном, ведь мы этот процесс не контролируем.

Общая закономерность общественного развития гласит, что с ростом общества неизбежно теряются прямые взаимосвязи между простым народом и властью. Например, в деревне любой житель имеет взаимоотношение со старостой. В достаточно большом городе непосредственный контакт между жителем и мэром города исключен. В таком обществе всегда возникают посредники, которые, с одной стороны, «передают» чаяния народа наверх, а с другой — пиарят деятельность власти. Следственно, существуют два типа взаимодействия народа власти:

  1. Прямое взаимодействие, характерное для небольших социальных систем.
  2. Опосредованное взаимодействие, когда между властью и населением возникают некие посредники в лице СМИ, общественных организаций, пиар-агентств, обеспечивающих взаимоотношение власти и общества.

«Независимые» СМИ и «независимые» общественные организации не являются инструментами контроля власти со стороны общества, т. к. зависимы от капитала или государства. Например, можно ли назвать газету, хозяином которого было общество? У каждой газеты вполне определенный хозяин — какой-нибудь олигарх или госструктура.

Итак, в достаточно большой социальной системе всегда возникают политпосредники (нередко их называют институтами гражданского общества, хотя «институты гражданского общества» – более широкое понятие) (рис. 8). Политпосредники, являясь центральным связующим звеном между властью и обществом, зависимы или от госструктур или от бизнес-структур. В современном  мире политпосредники могут также зависеть от зарубежных, прежде всего, западных спецслужб.

Таким образом,  в достаточно большом обществе непосредственный контроль власти со стороны народа невозможен, и опосредованный контроль также невозможен, таким образом, демократический общественный контроль власти исключен в принципе.

Нередко в подтверждение существования контроля, осуществляемого обществом, приводят приходы к власти оппозиции. Мол, раз власть имущие, несмотря на все ухищрения, власть теряют, значит общество может контролировать власть и убирать неугодных политиков. Мы не будем разбирать каждые выборы по отдельности. В действительности существует две типичные ошибки в рассуждениях о якобы возможном контроле власти со стороны общества, образцами которых являются две выборные кампании 2006 года:

  • выборы в Италии, когда, несмотря на все старания, действующий премьер С. Берлускони проиграл оппозиционному Р. Проди;
  • победа оппозиционного движения ХАМАС на выборах в Палестинский парламент. Правящая партия ФАТХ выборы проиграла.

Итак, выборы в Италии. Никто не утверждает, что политики остаются при демократии пожизненно. Политики в условиях капиталистической демократии всегда являются временщиками. В Италии одну олигархическую группу сменила другая. Против Берлускони неоднократно выдвигались обвинения в коррупции, связях с мафией и т. д. Это известно всем. Но мало кому известно, что против его соперника Р. Проди также заводилось уголовное дело по тем же обвинениям. Это все люди одного и того же слоя общества и одного и того же сорта. Таким образом, победа одной олигархической группы над другой в результате более удачно проведенной пиар-капании не есть признак реального контроля власти со стороны общества.

Ситуация с победой ХАМАС несколько иная. ХАМАС действительно противостоит ФАТХ и предлагает иной путь развития Палестины[1]. Можно вспомнить также и о президентских выборах в Венесуэле 1998 года, на которых победил Уго Чавес[2], открыто заявлявший о смене общественно-политического курса страны. Как ни старались США сохранить власть своему ставленнику, ничего не вышло, победил Чавес.

Но данные примеры никакого отношения к демократии не имеют. Перед нами примеры насильственной смена элиты как типа властной селекции, который характерен для нестабильного общества.

Вспомним Палестину через несколько часов после выборов. Понимая, что проигрывает, ФАТХ отложил на время подведение итогов. Что произошло потом? Десятки тысяч сторонников ХАМАС вышли на улицу. Вышли с автоматами. Выборы в этом случаи сыграли роль повода для насильственной смены элиты.

Латинская и Южная Америка — это тот же настрой и темперамент. Когда в Аргентине поезд опоздал на 20 минут, люди очень расстроились. Они сожгли прибывший с опозданием поезд, а заодно и весь вокзал. Чтобы в следующий раз не опаздывал. Когда в той же Аргентине бензин подорожал на 12 процентов, люди вышли на улицы. Страна стояла на грани революции, президент подал в отставку.

Возвращаясь к Венесуэле, вспомним 2002 год. Чавес был свергнут в результате государственного переворота, организованного США. Что случилось потом? Благодаря своим вооруженным сторонникам и верным армейским частям он уже через два дня вернулся в президентский дворец. До того как стать президентом, Чавес пытался организовать восстание. Сидел. Пока сидел, его сторонники пытались опять поднять восстание.

В достаточно большом обществе народ может контролировать власть только тогда, когда он устраняет посредников между властью и народом и сам напрямую воздействует на власть. А это возможно только тогда, когда он выходит на улицу, желательно с оружием в руках. Только в том случае, когда общество готово взяться за оружие, не на словах, а на деле, и это прекрасно осознают не только члены общества, но и сама власть, только тогда возможен действенный контроль власти со стороны общества. Никакие увещевания, призывы к совести, бурные словопрения никогда никакого реального воздействия не имеют. Особенно в условиях капиталократии, когда представителей власти интересуют только деньги, и у них нет ничего святого, зато наличествует немало лицемерия и напыщенной святости. Моральное воздействие может всего-навсего рассмешить власть, только физическая сила может иметь реальное воздействие. Ввиду того что в стабильном обществе люди не способны на вооруженный протест, ни о каком контроле со стороны общества речи быть не может по определению.

В достаточно большом обществе, в котором неизбежно теряются прямые взаимосвязи между обществом и властью, общественный контроль власти возможен, только если в атмосфере ощущается запах пороха.

Таким образом, общество может контролировать власть, но в рамках демократической процедуры такой контроль невозможен. Власть в условиях демократии бесконтрольна, точнее сказать — ее контролируют только ее финансисты.

Современная демократия – это плутократия – форма власти, существовавшая еще в древнем мире. Плутократия является частным случаем олигархии — режима, при котором реальная власть находится у небольшого круга лиц, в руках которых сконцентрировано основное богатство страны.

В отличие от олигархии, где может существовать имущественный ценз, при плутократии богатые классы, не имея формальных преимуществ, гарантированных законом, фактически пользуются преобладающим влиянием на выборы и вообще на ход государственной жизни.


[1] Необходимо учитывать, что численность населения Палестины меньше, чем численность населения крупного района Москвы.

[2] Тон выражений Чавеса до прихода к власти был значительнее менее резким.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 42 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Кто руководит обществом?

Обществом всегда руководит господствующий класс. В общем-то это очевидно, никогда более или менее большим коллективом не руководят все, будь это большое предприятие или Государственная Дума.

В этом отношении можно полностью согласиться с элитологами, в частности с одним из родоначальников элитологии — итальянским социологом Г. Моской, который формулировал свое кредо следующим образом:

«Одно становится очевидным даже при самом поверхностном взгляде. Во всех обществах, начиная с едва приближающихся к цивилизации и кончая современными передовыми и мощными обществами, всегда возникают два класса людей — класс, который правит, и класс, которым правят. Первый класс, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть, в то время как другой, более многочисленный класс, управляется и контролируется первым, причем таким способом, который обеспечивает функционирование политического организма»[1].

Как мы увидим далее, господствующий класс и элита — далеко не одно и тоже. Вначале определим, что есть «господствующий класс».

Господствующий класс — это слой общества, реально управляющий обществом, вне всяких моральных или иных качественных характеристик. Номинально основными социальными функциями господствующего класса являются: тактическое управление, стратегическое прогнозирование, формирование духовной сферы общества, а основными социальными задачами являются консолидация социума для, охраны общества от внешней агрессии и в целях материального и духовного совершенствования общества.

Итак, обществом руководит господствующий класс. Почему? Основных причины три:

  • Непрофессионализм большинства. Большинство членов общество не обладают досрочными для управления обществом знаниями. Никто же не требует, чтобы каждый умел ремонтировать автомобиль или разбирался в хитросплетениях высшей математики. Это доступно профессионалам. Но ведь и управление таким сложным механизмом, как общество, тоже требует определенных профессиональных навыков. Как невозможно доверить управление самолетом большинству пассажиров, точно так же невозможно доверить большинству общества управление этим обществом.
  • Технологическая сложность. В достаточно большом обществе невозможно организовать процесс управления, в котором будут участвовать все члены общества. Точно так же как невозможно организовать процесс управления самолетом, в котором будут участвовать все пассажиры. Конечно, 150–200 пассажиров могут нажимать на некие кнопки, командир экипажа может даже объявлять, что именно они ведут лайнер. Но в реальности пассажиры не могут осуществлять управление самолетом в смысле целенаправленного процесса. Даже если предоставить невозможное и пойти на громадные затраты по переоборудованию лайнера, на обучение пассажиров и предоставить им некое управление лайнером, то процесс управления настолько усложнится, что лайнер вряд ли вообще поднимется в воздух. В итоге — громадные материальные и временные затраты, а результат значительно ухудшается. Но еще раз повторим: это лишь иллюстрационный гипотетический пример. Сами пассажиры никогда не сядут в самолет, которым управляет 200 человек. Если, конечно, они не сумасшедшие или не камикадзе.
  • Незаинтересованность большинства. Но главная причина невозможности управления обществом всеми его членами — иная, нежели непрофессионализм большинства или технологическая сложность массового управления. Большинству людей вообще не интересен процесс управления обществом. Особенно когда этому процессу не сопутствуют значимые привилегии. Обыватели в большей степени ориентированы на интересы своей семьи, а не общества. Заботиться об обществе — для них не только непосильная, но и абсолютно не интересная задача. Здесь можно привести данные Французского института общественного мнения (ФИОМ), согласно которым с 1950 г. по настоящее время доля тех, кто считает себя «очень» интересующимися политикой, остается постоянной и составляет сегодня активное меньшинство — между 10 и 14 %[2]. Эти цифры значительно уменьшатся, если из данных показателей вычесть тех, кто интересуется политикой по долгу службы, — это журналисты, политтехнологи, эксперты, т. е. те, кто зарабатывает этим себе на жизнь. Истинная цифра интересующихся обществом и его потребностями, вне зависимости от профессиональных обязанностей, а, так сказать, по зову сердца, всегда минимальна.

[1] Цит. По: Ашин Г.К. Основы политической элитологии. М., 1999. С. 26.

[2] Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра. М., 1997. С. 38.

sunset mankind