Sidebar

И еще об изложении. Давно известно, что большинство людей о сути прочитанного судят по форме изложения. Все знают, что это не всегда правильно, и практически всегда делают эту ошибку. Этот стереотип восприятия во всю эксплуатируют в научном творчестве. Миллионами выходят абсолютно пустые труды, не содержащие ни одной мысли, но излагающие пустоту сложным научным языком. Сложный язык, научные термины придают труду псевдоглубину, псевдоосновательность, псевдонаучную новизну. Изложить простым языком такие труды нельзя, иначе сразу станет ясно, что они не содержат никакой сути[1].

Более точно, чем в мировом бестселлере, выдержавшим несколько изданий, и не скажешь:

«одни авторы выби­рают усложненный язык не только для того, чтобы придать вес посредственным идеям, но и для того, чтобы скрыть их отсут­ствие, уповая на то, что высокопарность произведет впечатление на тех читателей, которые принимают трудность восприятия за содержательность. Когда мы не понимаем, о чем говорим, и не хотим, чтобы другие об этом узнали, мы, как правило, устраива­ем дымовую завесу из длинных слов в длинных, усложненных предложениях.

Другие выбирают язык запутывания, чтобы защитить то, что они имеют, от тех, кто хочет получить часть этого, а именно: власть и привилегии господствующего класса. Мы контролируем информацию, держа ее под замком, но мы можем также прятать ее за языком такой мудреной учености, который может быть по­нят только теми, кого специально обучали терпеть и понимать его»[2].

При простом изложении всегда сохранятся опасность, что читающий сделает заключение: «все понятно, давно всем известно, я  и так все это знал». Такое заключение выглядит логичным, «раз понятно, значит, излагаются известные мысли, раз всем известно, я уж точно это знаю». Если внимательно проанализировать приведенную логику, видно, что она ошибочна, но тем нее менее эта логика в большинстве случаев «работает».

Писать сложно просто, писать просто опасно. Если в простом изложении автор оступился, это заметят все критики, если автор оступился, излагая сложно, это могут не заметить, т.к. не поймут.

Самая лучшая похвала нашему труду - это критика, выраженная в тезисе: «Все понятно, банально, я это и так все знал». Значит, наша книга попала в самую точку, значит наши идеи созвучны вашим, мы только их упорядочили, систематизировали и очистили от мусора.

«Хорошая книга упорядочивает имеющиеся знания. Она достает наши мысли из сознания, выуживает их из уголков подсознания, извлекает из сердца и склеивает из них новое знание. В итоге новое «4» рождается из уже имеющихся «2» и «2». Новое, родившееся из имеющегося, не нарушает гармонии прежнего. Мировоззрение становится более полным и ясным.

Плохая книга несет чужие знания, у которых нет шанса пустить корни. Не имея от чего питаться, они не могут плодоносить и отторгаются. Они нарушают внутреннюю гармонию, какими бы логичными ни были. Ради чужой логики человек не откажется от своей»[3].

Наш труд не является научным трактатом, и поэтому, по возможности, мы пытаемся изложить все максимально просто. Но за простотой изложения нередко скрываются годы  упорного труда, тысячи проанализированных страниц, например, структура духовности в данной книге излагается на нескольких страницах, но этой теме посвящены диссертация и десятки научных статей автора,  в ходе научного поиска были протестированы по специально разработанным тестам несколько сотен людей. А теперь вернемся к вопросу о властной селекции.


[1] Золотое правило автора.

[2] Уильямс. Дж. Стиль. Десять уроков для начинающих авторов. М., 2003. С. 23.

[3] Проект Россия. http://www.projectrussia.ru/text.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 28 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Как марксизм погубил социализм

Как соотносятся коммунистическая и социалистическая теории? Социализм и коммунизм —  разные учения, и во многом прямо противоположные друг другу. Неслучайно первых социалистов коммунисты снисходительно называли «утописты», т. е. мечтатели, прожектеры. Вообще это довольно странно — называть своих предшественников утопистами. Ведь либералы не называют предтечей либеральной концепции утопистами. На самом деле такое отношение легко объяснимо. Социалисты никогда не были ни утопистами, ни предшественниками Маркса с его учением.

В советской справочной литературе не очень любили упоминать, откуда появился термин «социализм». Может, его придумали Маркс с Энгельсом? Отнюдь. В начале 30-х гг. XIX века в научный оборот термин «социализм» ввел французский мыслитель Пьер Леру. У Леру весьма подходящее социальное происхождение (он был типографским рабочим), но очень неподходящие убеждения (он был одним из основателей христианского социализма).

Леру изобрел термин «социализм», а кто изобрел и расширил социалистическую доктрину? Первым создателем социалистической доктрины является Платон, создателем так называемого утопического социализма принято считать Томаса Мора, важнейшей вехой в развитии социалистического учения стал французский социализм, самой видной фигурой которого являлся Сен-Симон.

Что объединяет учение всех этих мыслителей? Во-первых, отрицание частной собственности[1], во-вторых, признание важнейшей роли государства в новом обществе, в-третьих, одно из основных преимуществ социализма заключается в его морально-нравственной высоте.

Леру считал, что социалистический идеал в своем фундаменте имеет христианские догматы. И это действительно так: Иисус призывал к отказу от частной собственности, равенству, высоте духа, выступал против накопительства, вещизма и богатых. А потом оформился догмат — любая власть от Бога, т. е. все компоненты социалистической доктрины очень явственно проступают именно в христианском учении.

Томас Мор канонизирован католической церковью. Будучи католиком и, соответственно, сторонником верховной власти папы, Мор отказался дать присягу королю как «верховному главе» английской церкви, после чего был казнен. В 1886 году он был причислен католической церковью к лику блаженных, в 1935 году канонизирован.

Сен-Симон разрабатывал идею нового христианства, которая призвана была дополнить материальные стимулы «промышленной системы» моральными требованиями новой религии с ее лозунгом «все люди — братья». Впоследствии сен-симонизм был преобразован в религиозную доктрину.

Поэтому для Маркса Леру, Платон, Мор, Сен-Симон были утописты, очень уж их взгляды не укладывались в прокрустово ложе марксизма, во-первых, в их учениях государство не отмирало, а, напротив, имело решающее значение в новом обществе, во-вторых, духовные аспекты играли если уж не основную, то никак не меньшую роль, чем материальные.

Социализм как многовековая мечта о справедливом обществе, лишенном эксплуатации, бесправия, насилия и духовных пороков, был обречен на победу. Исходя из революционной целесообразности, Маркс записал социалистов в предшественники коммунистов, но в очень обрезанном варианте. Платон в предшественники не попал, о Леру старались не вспоминать, Мора и Сен-Симона записали в утописты.

Таким образом, социализм и коммунизм как учения со всеми своими достоинствами и недостатками во многом являются разными идеологическими направлениями. В конечном счете в СССР марксистская теория погубила социалистическую практику.

Мы легко распрощались с социалистическими завоеваниями, потому что не ценили их. А не ценили, потому что не понимали их суть. А не понимали их суть, потому что летали в облаках марксистских абстракций.


[1] Сен-Симон допускал наличие частной собственности, но старался свести ее негативное влияние к минимуму.

sunset mankind