Sidebar

Неужели придется распрощаться с капиталистической экономикой? Самой эффективной экономикой всех времен и народов? А действительно ли капиталистическая экономика так эффективна?

«Надо брать пример с Запада. Капиталистическая экономика — самая эффективная». Так безапелляционно заявляли российские реформаторы 90-х. Теперь подобное мнение все большим количеством экспертов признается как ошибочное.

Оценивая благосостояние Запада, необходимо помнить приводимые уже нами слова Леви-Стросса: «Запад создал себя из материала колоний». В этой фразе заключен ответ на многие вопросы.

Мы не будем останавливаться на экономическом анализе капиталистической системы, т. к. это не входит в задачи данного труда. Эту важную тему мы специально разберем в следующей книге.

Почему же сегодня все больше людей отказывается признать капиталистическую экономику самой эффективной? Дело здесь не в хитросплетениях теории, все гораздо проще. Социалистический Китай постоянно и уверено показывает высочайшие темпы экономического роста, которые значительно выше аналогичных показателей развитых капиталистических держав. Да и не только Китай.

Вот некоторые показатели экономического роста за 2005 год: Китай — 8,5 %, Вьетнам — 8,4 %, Куба — 11,8 %. Для сравнения показатели экономического роста других держав: США — 3,5 %, Евросоюз — 1,7 %, Япония — 1,5 %. Средний показатель по миру — 3,2 %.

Рыночные преобразования не решили социальных проблем Латинской Америки; итоги реформ в России все чаще объявляются провальными; бывший главный экономист ВБ Джозеф Стиглиц объявил, что именно политикой «вашингтонского консенсуса» был порожден и азиатский финансовый кризис. И как результат, в глобальной экономической мысли произошла смена интеллектуальной моды: место рыночных реформ скоро займет госрегулирование, «вашингтонский консенсус» сменится «пекинским»[1]. «Рыночные реформы, проводившиеся в большинстве развивающихся стран начиная с 1980-х годов, не оправдали ожидания», — говорится в ежегодном докладе Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Идеология этих реформ ограничивала «спектр инструментов стимулирования роста, доступных правительствам развивающихся стран»; последним предлагают брать пример с Китая и Вьетнама.

И еще. Капитализм – столбовая дорога движения человечества, все остальное утопии. Этот тезис неверен. Капитализм – одна из самых известных  утопий. Утопия, потому что в чистом виде его воплотить в жизнь так нигде и не удалось, что признается и западными экономистами.

Чисто капиталистическое общество, которое основывалось бы только на частной собственности, максимизации дохода и рыночно-ценовой координации, до сих пор, насколько нам известно из истории, еще нигде не осуществилось. Капитализм как модель общества обладает утопическими, контрфактическими чертами, он сам — социальная утопия. Его утопический характер обна­руживается всякий раз, когда его сторонники пытаются отвести возражения противников с помощью ссылки на несовершенство, т. е. ссылки на то, что он еще никогда не осуществлялся в чи­стом виде, а его недостатки объясняются влиянием экзогенных, внешних по отношению к модели факторов. С этической точки зрения такой способ рассуждения оправдать нельзя. ' Социаль­ная теория должна найти путь к реальности, учитывая в своих построениях историческое место и исторические условия своего существования. Теория, представляющая собой прекрасную мо­дель, которая, однако, из-за экзогенных воздействий или нереа­лизуемых предпосылок никак не может воплотиться в действи­тельность, это плохая утопия[2].

* * *

Реформировав экономику таким образом, что она лишится контроля над обществом, включая и политику, жизнь пред нами поставит новый вопрос: каким образом в новых условиях будет формироваться политическая элита и кто вообще будет управлять обществом? Все, что мы писали ранее, было связано с экономикой и ее ролью в вырождении современного общества. Мы совсем не говорили непосредственно о политике, о том, какие возможны способы управления обществом, рекрутации политической элиты и о некоторых других важных вещах. Анализу этих проблем будет посвящена следующая глава.


[1] Пекинский консенсус. 01.09.2006, Коммерсантъ.

[2] Козловски П. Этика капитализма. – М., 1996. - с. 62.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Ошибочность материалистического монизма

Монизм — способ рассмотрения многообразия явлений мира в свете единого начала всего существующего. Философия марксизма есть философия материалистического монизма. Маркс считал, что «способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще». Вполне определенно по этому поводу высказался и Ленин: «Философия марксизма есть материализм»[1].

Исходным посылом материалистического понимания развития общества и человека для марксизма служит тезис:

«…люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они должны быть объяснены, — а не наоборот, как это делалось до сих пор»[2].

Таким образом, в марксистской, а затем и в отечественной философии, социологии и психологии, а также в ряде западных психологических концепций укоренилось ошибочное мнение, в соответствии с которым удовлетворение низших потребностей ведет к возникновению высших и, следовательно, удовлетворение низших потребностей во многом определяет конфигурацию потребностей высших. Эта одна из самых серьезных ошибок философии человека, в результате которой был нарисован ошибочный портрет человека, что повлекло к построению неправильной модели развития общества. Как следствие, все это привело к абсолютно ошибочному прогнозу развития человека и общества. Ведь предполагалось, что в обществе массового потребления должен быть расцвет духовной культуры.

Поскольку это очень важный вопрос, на его анализе мы остановимся подробно. Что же в действительности определяет умонастроения людей, их образ жизни? Каковы внутренние силы личности, заставляющие ее жить и действовать? Почему строят дома, прокладывают дороги, формируют государство, поступают в вузы, покупают вещи? И, наконец, почему люди действуют определенным способом: строят определенные жилища, поступают в определенные вузы и покупают определенные вещи?

Если спросить человека, почему он покупает шубу, вероятнее всего мы услышим, что ему без шубы холодно зимой или подобное этому. На каждый конкретный вопрос мы будем слышать конкретный ответ: «потому что холодно», «потому что вкусно», «потому что удобно» и т. д. Но если абстрагироваться от конкретного ответа, то мы без труда поймем, что человек действует потому, что у него есть определенные потребности, а поскольку у каждого потребности, как, впрочем, и возможности неодинаковы, то люди действуют по-разному.

Что же такое потребности? Потребность — состояние индивида, создаваемое испытываемой им нуждой в объектах, необходимых для его существования и развития, и выступающее источником его активности.

Однако потребности — это лишь вершина айсберга. Каждый человек удовлетворяет прежде всего ту потребность, которую считает первоочередной: один человек потратит «лишние» деньги на бутылку водки, другой — на книгу, третий — на билет в театр. Отчего же зависит конфигурация потребностей? Для ответа на этот вопрос необходимо представить классификацию потребностей.

Потребности различаются на два больших класса: витальные и сверхвитальные

Закончив краткий обзор потребностей, вернемся к мысли Энгельса: «…люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой…»[3]. Эта мысль Энгельса, цитировавшаяся в отечественной философии бесчисленное количество раз, абсолютно неверна. Конечно, марксисты различали витальные и сверхвитальные потребности. Однако механизм формирования сверхвитальных потребностей иной, нежели тот, который был представлен Марксом и Энгельсом.

Итак, витальные потребности занимают важное место в жизни человека: если человек не ест и не пьет, он не сможет заниматься искусством, политикой, он просто умрет. С этим никто не спорит. Это очевидно. Но из важности витальных потребностей не следует то, что витальные потребности обуславливают всю жизнедеятельность человека.

Действительно, потребности в еде и питье важны, но все же не первичны. Прежде чем пить и есть, человек должен дышать. Без воздуха он может прожить от силы несколько минут. Получается, для человека первична потребность в кислороде? Нет! Несмотря на важность кислорода для жизнедеятельности человека, нельзя заключить, что потребность в нем определяет все в жизни человека. Человек дышит, даже не задумываясь над этим. Аналогично этому человек, имея еду и питье, не будет задумываться над процессом их поиска, т. е. потребность в еде и питье ничего не будет определять в его умонастроениях.

Итак, все доказательство от постулата «чтобы заниматься искусством, надо есть, пить» к выводу «производство материальных средств определяет контуры искусства, религии» ошибочно в своей сути. Витальные потребности формируются и удовлетворяются, исходя из своей логики, а сверхвитальные, будь то материальные или духовные, — исходя из своей. Витальные потребности основаны на инстинктах, а сверхвитальные — на ценностных ориентациях. Витальные потребности, в отличие от сверхвитальных, лишены модальности (переживаний «за» или «против»), неосознаваемы (отсутствуют когнитивные компоненты) и подчиняются только одной закономерности — они должны быть полностью удовлетворены. Что человек будет делать потом, абсолютно не зависит от витальных потребностей. Один человек, удовлетворив витальные потребности, может писать книги, другой — заниматься спортом, третий — бизнесом. И выбор зависит не от витальных потребностей, а от ценностных ориентаций.

К этому стоит добавить, что представление витальных потребностей материальными в своей сути тоже довольно спорно. В самом деле, потребность в кислороде тоже не первична. Прежде чем «есть, пить, иметь жилище», человек должен хотеть жить, а это потребность явно не материальная. Широко известен тот факт, что именно в богатых странах наиболее велико число самоубийств, и часто самоубийцы имеют возможность «есть, пить» и, несмотря на это, сводят счеты с жизнью. Данные множества психологических исследований убедительно свидетельствуют, что основной причиной самоубийств является дефицит смысла жизни, а не дефицит питья или еды. По данным социологических опросов, наиболее пессимистичны в отношении своего будущего жители благополучной Германии, а страной с наиболее высоким количеством самоубийств является, мягко говоря, небедная Швейцария. Известно, что потеря мотивации в жизни, утрата осмысленности бытия —  самая серьезная утрата, не сравнимая ни с какими другими потерями.

«Может быть, представление о ноогенном неврозе так и осталось бы на уровне литературных примеров, если бы не слишком частые случаи попыток самоубийства без всякой «серьезной», на первый взгляд, причины. Франкл приводит такую статистику: при опросе 60 студентов Университета штата Айдахо после их попыток самоубийства у них спросили о причине такого поступка. Выяснилось, что 85% из них не видели больше в своей жизни никакого смысла, причем 93% из них были физически и психически здоровы, жили в хороших материальных условиях и в полном согласии со своей семьей, в общем были обеспечены всем. Согласно Франклу, главная причина возникновения невроза — это чрезмерное удовлетворение животных удовольствий и инстинктов: «... У человека, который особенно добивается наслаждений и развлечений, оказывается в конечном счете фрустрировано его стремление к смыслу, или, говоря словами Маслоу, его «первичные» запросы»[4].

Когда мы критикуем марксистов за их подход в вопросе обоснования первичности материальных потребностей, мы не говорим о том, что они неправы в том, что материальные потребности есть основа потребностной сферы значительного числа людей. Мы не против тезиса о первичности материальных потребностей, мы против метода доказательства, что раз человек пьет и ест, значит материальное в нем основное. Из такого доказательства логично следует, что материальные потребности преобладают у всех, так как все едят и пьют. А это далеко не так. И это принципиальный аспект, потому что те немногие, у кого духовные потребности преобладают над материальными, часто определяют ход развития общества.

Материальные потребности являются основными в жизни значительного числа людей не потому, что они пьют и едят, а потому, что таково содержание души этих людей, таковы их основные ценностные ориентации. И тезис о том, что, прежде чем заниматься искусством и политикой, надо пить и есть, для них не действует. Для них действует другой тезис. Перед тем как много есть и пить, надо мало есть и пить, а когда ешь и пьешь много, можно позволять себе различные деликатесы и т. д.

Как и 100, и 200, и 1000 лет назад процент людей, интересующихся, например, делами государственными, был ничтожно мал, так этот показатель и остался неизменен. Существует две независимые друг от друга магистральные линии поведения. Одни думают о своем государстве и когда они голодны, и когда сыты, а другие не будут думать о нем никогда, независимо от того, есть еда или ее нет. Скорее наоборот, о государстве они будут думать не тогда, когда еда и питье есть, а когда их нет.

«Важно заметить, что нет однозначной связи между ростом материального благополучия в обществе и уровнем духовности. В одних социальных группах сытость и комфорт порождают духовный инфантилизм, безразличие к высоким идеалам, к идее личного совершенствования. В других социальных группах, напротив, удовлетворение жизненно важных, витальных потребностей стимулирует дальнейший рост интереса к занятиям философией, искусством, к поиску все новых и более глубоких смыслов своего существования, одним словом, к полноте духовной жизни»[5].

Поэтому прежде чем заниматься политикой, наукой и искусством, человек должен не только есть и пить, но и обладать определенными качествами души, а если их нет, то никакие еда и питье ничего в этом человеке не изменят. Многие великие композиторы, писатели, полководцы умерли в нищете. Духовность не вырастает из материальности, как не вырастает альтруизм из эгоизма.

«рост духовности осуществляется заключенной в человеке духовной же силой, этот рост не может быть результатом недуховных состояний. Высшее никогда не получится из низшего, не заключающего в себе никаких зачатков высшего, никаких его потенций»[6]..

Люди разные по своему аксиотипу, потому что они рождаются разными. Особенности темперамента, специфика интеллектуальной деятельности, а также конфигурация осевых ценностных ориентаций передается в генотипе. Конечно, генотип не однозначно определяет конституционные особенности человека, но в тоже время нельзя нес сказать о решающей роли генотипа в формировании  человека. По мере расшифровки генома человека мы постоянно узнаем все о новых и новых генах отвечающих за ту ил и иную черту поведения человека: ген альтруизма, авантюрный ген, ген агрессии и т.д.

«Очень интересный вывод сделали учёные в результате проведения исследования более 2,5 тысяч заключенных, находящихся в тюрьмах США. Это исследование подтвердило гипотезу учёных о том, что у мужчин, склонных к агрессии, существует особый ген, который был назван "ген воинов". Этим специфическим геном является моноаминооксидаза А (МАОА). Ген МАОА усиливает выделение организмом гормонов дофамина и сератонина, которые оказывают влияние на поведение и настроение человека. Он содержится только в Х-хромосоме и, соответственно, влияет только на мужской пол. Мужчины, являющиеся носителями "гена воинов", более жестоки, безрассудны и агрессивны»[7].

В 2007 году исследователи из Стокгольмской школы экономики и Массачусетского технологического института (MIT) совместно с коллегами из шведского Каролинского института провели сравнительное исследование с целью выяснить насколько стремление с справедливости генетически обусловлено.

Статистический анализ результатов экспериментов показывает, что  роль общего воспитания и совместного проживания очень скромна и специфика экономически обусловленных моделей поведения в обществе, а значит, и самих экономических стратегий, во многом объясняется генетическими особенностями людей.

Как отметил в интервью Scientific American независимый эксперт Эрнст Фер, профессор экономики из Университета Цюриха, это исследование впервые демонстрирует наследуемость оценки столь сложного понятия, как справедливость. Как надеется Фер, такие результаты должны ускорить ход работ по вычленению соответствующих генов

Вот так! Такое базовое чувство человеческой нравственности – наследственно. А как мы покажем в следующей книге справедливость базовая ценность человечности.

По сути, с каждым таким открытием мы узнаем, что каждое качество человека дано ему от рождения

Конечно, воспитание играет определенную роль, но часто под хорошим воспитанием понимается раскрытие потенций заложенных в человека на генетическом уровне. Воспитать того, чего нет, дело неблагодарное. Например, воспитать холерика из человека имеющего темперамент сангвиника довольно сложно.

Гены это зерно. Чтобы вырос цветок его надо поливать, удобрять. Эта забота аналогична воспитанию. Но как бы мы не заботились о ростке дуба, из него не вырастит сосна. Точно также воспитательные меры имеют свои рамки, за которые выйти очень сложно. Лишним подтверждением этого является то, что существуют тысячи методик воспитания гениев, миллионами издаются красочные пособия, но миллионы пособий существуют, а минимальное количество гениев остается неизменным.

Особо подчеркнем, что решающие влияние не генотипа, а среды особо  значимо в процессе регресса человека. Регресс ведет к упрощению и поэтому он всегда более простой путь. Регресс может наступить очень быстро, прогресс требует времени. Например, после перенесенной болезни человек может стать слабоумным, но никогда после перенесенной болезни он не повысить свой интеллектуальной уровень.

Исходя из ошибочного постулата о первичности материальных потребностей, марксисты строят в целом ошибочную однобокую материалистическую социологию. Материалистический монизм марксизма пронизывает все основные проблемы бытия человека, природы, общества. В марксизме все развивается благодаря материальным факторам. В развитии общества решающую роль играет материальное производство. Семья возникла потому, что появилась частная собственность, и отец семейства хотел передавать материальные ценности по наследству. Государство и нации возникли потому, что богатые захватили власть над бедными и построили аппарат принуждения. По предположению марксистов, при коммунизме должны отмереть государства, нации, семья в традиционном смысле слова. Конечно, это абсурдные мечтания, но эти абсурдные мечтания часто становились руководством к действию.


[1] Ленин В. Изб. произведения. 6 том, Ленинград 1934. С. 1.

[2] Энгельс Ф. Похороны Маркса // Соч., 2-е изд. Т. 19. С. 350–351.

[3] Энгельс Ф. Похороны Маркса.// Соч., 2-е изд. Т. 19. С. 350–351.

[4]   Краткая философская энциклопедия. М., Прогресс, 1994.

[5] Социальная философия: Учебник / Под ред. И.А. ​Гобозова. – М.: Издатель Савин С.А., 2003.

[6] Бердяев Н.А. О назначении человека. - М., 1993. – с. 321.

[7] Тугарина Т. Названа причина жестокости людей. Science.YoRead.ru. 03.10.2009

sunset mankind