Sidebar

Нет ни одного порока, который бы денежная

рыночная цивилизация не сделала прибыльной индустрией.

Г. Водолеев

Редко кто, анализируя становление капиталистического строя, не упоминает исследования Макса Вебера. Сочинения Вебера — это апологетика капитализма — сказки начала XX века, на которые наслоились современные сказки и суть которых заключается в следующем:

капитализм зародился на Западе вследствие распространения здесь протестантизма и в особенности кальвинизма;

протестантская деловая этика стимулирует предпринимательскую активность, трудолюбие;

протестантская этика в основе своей имеет буржуазный аскетизм, который формирует необходимую расчетливость, бережливость, рационализм.

Все эти посылы ложны, а Вебер стал известным не благодаря открытию механизма зарождения и развития капитализма в своем известном труде «Протестантская этика и дух капитализма», а благодаря восхвалению буржуазии. Как приятно слышать, что есть воплощение всех достоинств: и трудолюбивый, и аскетичный…

Кстати, немногие знают, что Вебер как мыслитель не был популярен ни при жизни, ни после смерти, а стал известным социологом относительно недавно. В начале XX века имя Вебера было едва на слуху. Посмертная слава пришла значительно позже, благодаря даже не немецкой, а американской пропаганде. Очень уж удобные мысли высказывал этот исследователь. Первым популязатором идей Вебера стал американский социолог Т. Парсонс, затем к нему присоединились другие либеральные ученые, определив Вебера как одного из отцов социологии.

Но вернемся к зарождению капитализма. Теперь о том, как было все на самом деле. Не боги выбирают народы, а народы своих богов. Реформация не свалилась с неба, а в основе своей была сформирована этническим духом западного человека. Реформация была лишь идеологической оболочкой тех идей, которые были и без всякой Реформации близки западному человеку. Ментальные особенности западного человека — вот та идейная точка отчета начала капиталистической эры.

Лютер со своей Реформацией никогда не являлся начальным пунктом движению к капитализму. Сначала появился Колумб (1492 г.) с кораблями, набитыми золотом, и только потом Лютер (1517 г.) со своими 95 тезисами против продажи индульгенций. Продажа индульгенций как бизнес уступил новому бизнесу, более выгодному — грабежу колоний. В Средние века некого было грабить, и ментальные особенности западноевропейца не имели материальной базы. В Россию сунулись — тут Александр Невский, попробовали к арабам, османам — так те вообще до Вены дошли. Приходилось торговать индульгенциями.

Почему, пренебрегая историческими реалиями, во главу угла ставится Реформация? Такой подход не случаен. Ложный тезис порождает ложную цепочку рассуждений о трудолюбии, бережливости, освещенных неким религиозным чувством.

На самом деле в хозяйственной этике западного человека труд никогда не был окружен ореолом почитания. Деньги, желательно быстрые, желательно много. Вот ядро западного мировоззрения. И старт капитализма был дан не Реформацией, а нещадным грабежом колоний.

Первые капиталисты не бережливые труженики, а авантюристы, которые привезли в Европу помимо золота сифилис. Пять столетий назад эту только что открытую бактерию привезли с собой моряки, возвращавшиеся из Америки в Европу: так, на кораблях Колумба, сифилис попал в Испанию. Он стал первым плодом открытия Нового мира и, подобно пыли, разлетелся по всей Европе. С начала XVI столетия сифилис превратился в настоящий бич Человечества. …К началу ХХ столетия практически 15 % населения Европы было заражено сифилисом [1].

Труд никогда не был и не является сейчас сам по себе ценностью в капиталистической иерархии ценностей. Богатство и индивидуализм — вот основные ценности капитализма, наиболее полно воплотившиеся в тезисе «священность частной собственности». «Частная» и «собственность» — вот что священно. Все остальное выстраивалось вокруг этой святости. А если что-то ей мешало, то безжалостно отбрасывалась, пусть даже заповеди христианства.

В СССР труд являлся ценностью сам по себе. Отсюда все эти понятия — «нетрудовые доходы», «тунеядец», «кто не работает, тот не ест». В СССР была создано масса фильмов, прославляющих труд. Существует хоть один западный фильм, прославляющий труд? Нет! Все фильмы о том, как быстро разбогатеть, преимущественно преступными способами. Вот истинная мечта. И подобное отношение к труду имеет действительно свои корни в религиозных доктринах, ведь для западного человека эпохи Реформации труд — «проклятие божье».

Сказка о буржуазном аскетизме рассчитана на людей, которые в уме не умеют считать до двух. Аскетизм — это отказ от стремления к максимализации материального потребления. Аскетизмом нередко пропитана жизнь монахов. А так называемый буржуазный аскетизм — обыкновенная жадность. По сути, Вебер и его пропагандисты приравнивают любовь к деньгам к аскетизму. Ни от чего капиталисты не отказывались, денег было мало, вот они и копили — и чахли над своим златом. Хотелось бы посмотреть на то, что они бы сделали с человеком, который предложил бы им отказаться от своих богатств.


[1] Рохас А. Как сифилис изменил историю человечества. // El Mundo, Испания. 04.06.2003, ИноСМИ.Ru.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 22 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

1. Материалистический монизм (вещизм)

Коммунистический анализ капитализма в узких рамках материалистического мышления оказался неверен. Капитализм — это необязательно нищета рабочих. Ущербность капитализма не в низкой производительности труда по сравнению с социализмом, а в моральной деградации. Маркс также говорил об этом, но для него эта проблема имела второстепенный характер.

В результате целью коммунистического учения стало построение мещанского общества, что вполне естественно для материалистической идеологии. Многие скажут: «Как же? Ведь партия выдвинула столько выдающихся борцов, ведь велась борьба за нравственность!». Не партия, точнее, не идеология коммунизма выдвинула выдающихся борцов, а идеалы справедливости, веры в светлое будущее, как они были поняты простыми людьми. Когда надо было строить новое общество, возводить Днепрогэс, Беломорканал, защищать новое общество во время гитлеровского нашествия, поднимать страну из руин после Великой Отечественной войны, выдвигались самые достойные. Какие лозунги становятся главными? Поднимем! Защитим! Отстоим! Кто герой этого времени? Активист, приносящий на алтарь общественного благоденствия свою жизнь.

И вот новое общество построено, его независимость защищена. Какой девиз выходит на первый план? «Догнать и перегнать!». В чем нам догонять, а тем более перегонять Запад? Ведь мы были лучшими во всех областях, кроме одной — количества материальных благ на душу. И главной целью становится построение сытого мещанского общества, а главными ценностями этого общества — колбаса и хрусталь. Описывая советскую интеллигенцию, английский ученый Р. Саква пишет:

«…Коммунистический режим породил своеобразный парадокс: миллионы людей являлись буржуа по своей культуре и устремлениям, но были включены в социально-экономическую систему, отрицавшую эти устремления»[1].

В результате на практике с вещизмом в СССР боролись и осуждали, высмеивали мещанство, но в то же время фундаментом мировоззрения была материалистическая, а по сути — мещанская идеология. Конечно, все сказанное несколько упрощает дело. Если бы встретились ученые-обществоведы, то одни могли бы доказывать, что Маркс был гуманистом и выступал за всемерное раскрытие творческого потенциала человека, все это они подтвердили бы цитатами. Их оппоненты могли бы доказывать прямо обратное и также подтверждать свои утверждения цитатами.

Но основная масса народа академиками не являлась и положение коммунистической доктрины «прогрессивней тот строй, у которого выше производительность» понимала просто: у кого джинсы лучше, тот строй и более прогрессивен. А это, в свою очередь, вело к критическому настрою по отношению к социалистической системе.

Таким образом, в СССР сложилась раздвоенность базовой теории и практики. Образно говоря, мы пытались построить из деталей велосипеда книжный шкаф, при условии что отказаться от деталей велосипеда нельзя и их обязательно необходимо использовать при сборке шкафа. Естественно, что процесс такого ваяния был далек от эффективности.


[1] Основы социологии и политологии / Под ред. Бороноева А. О. М., 2001. С. 79

sunset mankind