Sidebar

Эгоизм играет важную роль в деградации общества. Речь идет прежде всего об эгоизме господствующего класса. П. Дж. Бьюкенен обращает внимание на то, что

«западные элиты невосприимчивы к факту грядущей гибели их цивилизации. Элиты словно не интересуют ни депопуляция, ни отказ от национальной государственности, ни нарастающая иммиграция из стран третьего мира»[1].

Элита капиталистического общества думает только о себе, эгоизм — это основа ее поведения, и ее мало интересует то, что не касается ее лично. Нормально общество или нет — какая разница! Обращаясь к теме эгоизма современной элиты, Э. Фромм констатирует:

«Трудно поверить, что не предпринимается никаких серьезных усилий, чтобы избежать того, что так похоже на окончательный приговор судьбы. В то время как в личной жизни только сумасшедший может оставаться пассивным перед лицом опасности, угрожающей всему его существованию. Те, кто облечен государственной властью, не предпринимают практически ничего, чтобы предотвратить эту опасность… Эгоизм, порождаемый системой, заставляет ее лидеров ставить личный успех выше общественного долга. Никого больше не шокирует то, что ведущие политические деятели и представители деловых кругов принимают решения, которые служат их личной выгоде, но вредны и опасны для общества. В самом деле, если эгоизм — одна из основ бытующей в современном обществе морали, то почему они должны вести себя иначе?[2]»

На порочность эгоизма, отстраненность господствующего класса обращают внимание и отечественные мыслители:

«Капитализм — идеология отстраненного наблюдения. Чиновники просто соблюдают закон, ничего более. Есть “свободный рынок”, там и крутитесь как хотите. Капитал определяет статус и способность выжить в джунглях бизнеса: совесть перестеёт иметь значение, на ее замену приходит девиз “разбогатей или умри”.

При капитализме разрешено веё, что не запрещено. Отсюда общества педерастов и феминисток, требующих больше прав, разного рода сексуальные извращения, культ потребления… Тусоваться и обжираться стаду интереснее, чем учиться; такой стиль поведения выгоден производителям, потому они продолжают его стимулировать. Граждане вымирают? Ну и ладно, есть иммигранты, которые согласны работать за меньшую плату. Для государства больше нет народа, о котором оно якобы обязано заботиться, — есть только расходный материал»[3].

Представители элиты живут в недоступных жилищах, их дети учатся в закрытых частных школах, они отдыхают на элитных курортах, не предназначенных для простых смертных. А нам рассказывают сказки о закрытых и открытых обществах (в западной социологии принято деление на открытые и закрытые общества. Открытые — это, естественно, страны Запада, закрытые — все остальные).

В этом плане показателен пример из нашей с вами истории. Когда у нас было закрытое общество, тоталитаризм и громадные привилегии партаппарата, к Дому Советов (Дом Правительсва) мог свободно подойти любой, вокруг не было даже забора, а на стоянке стояли одни «Волги». Когда же настало время «открытости», демократии и борцов с привилегиями, Дом Советов обнесли оградой, выставили несколько постов охраны, половину деревьев срубили, а на оставшиеся повесили камеры слежения. А на стоянке теперь, естественно, сплошь иномарки. Вот такое открытое общество.

И еще об открытости. В советском обществе, такого понятия как «фейсконтроль» не существовало. В случаи жалобы, формулировка «я его не пустил, потому что, он мне не понравилось его лицо» или «он слишком просто одет», могла бы в лучшем случаи кончиться плохо для охранника, в худшем для директора заведения. Но так было в закрытом обществе.

А когда общество стало открытым, большую часть людей, приходящих в известные клубы отдохнуть, не пускают только потому, что они не нравятся фейсконтрольщикам. Фейсконтрольщики – это такая новая специальность, возникающая в открытом обществе.

Критерий  фейсконтроля прост мужчина должен выглядеть платежеспособно, а женщины так, чтобы платежеспособные мужчины оставались довольны и чаще посещали клуб.

Открытое общество неограниченных возможностей – это общество, в котором даже вход в клуб строго ограничен.


[1] Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. М., 2004. С. 23.

[2] Фромм Э. Иметь или быть? Киев, 1998. С. 199–200.

[3] Социализм. Журнал  «Самиздат»,  http://zhurnal.lib.ru/editors/v/void/socialism.shtml.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 7 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

5. Невозможность демократического контроля власти обществом

Демократия должна подразумевать контроль действий власти со стороны общества. Действительно, если человек не может контролировать процесс, то как он может говорить о том, что управляет процессом? Если мы адекватно воспринимаем реальность, то мы не будем говорить о том, что мы управляем процессом падения снежинок за окном, ведь мы этот процесс не контролируем.

Общая закономерность общественного развития гласит, что с ростом общества неизбежно теряются прямые взаимосвязи между простым народом и властью. Например, в деревне любой житель имеет взаимоотношение со старостой. В достаточно большом городе непосредственный контакт между жителем и мэром города исключен. В таком обществе всегда возникают посредники, которые, с одной стороны, «передают» чаяния народа наверх, а с другой — пиарят деятельность власти. Следственно, существуют два типа взаимодействия народа власти:

  1. Прямое взаимодействие, характерное для небольших социальных систем.
  2. Опосредованное взаимодействие, когда между властью и населением возникают некие посредники в лице СМИ, общественных организаций, пиар-агентств, обеспечивающих взаимоотношение власти и общества.

«Независимые» СМИ и «независимые» общественные организации не являются инструментами контроля власти со стороны общества, т. к. зависимы от капитала или государства. Например, можно ли назвать газету, хозяином которого было общество? У каждой газеты вполне определенный хозяин — какой-нибудь олигарх или госструктура.

Итак, в достаточно большой социальной системе всегда возникают политпосредники (нередко их называют институтами гражданского общества, хотя «институты гражданского общества» – более широкое понятие) (рис. 8). Политпосредники, являясь центральным связующим звеном между властью и обществом, зависимы или от госструктур или от бизнес-структур. В современном  мире политпосредники могут также зависеть от зарубежных, прежде всего, западных спецслужб.

Таким образом,  в достаточно большом обществе непосредственный контроль власти со стороны народа невозможен, и опосредованный контроль также невозможен, таким образом, демократический общественный контроль власти исключен в принципе.

Нередко в подтверждение существования контроля, осуществляемого обществом, приводят приходы к власти оппозиции. Мол, раз власть имущие, несмотря на все ухищрения, власть теряют, значит общество может контролировать власть и убирать неугодных политиков. Мы не будем разбирать каждые выборы по отдельности. В действительности существует две типичные ошибки в рассуждениях о якобы возможном контроле власти со стороны общества, образцами которых являются две выборные кампании 2006 года:

  • выборы в Италии, когда, несмотря на все старания, действующий премьер С. Берлускони проиграл оппозиционному Р. Проди;
  • победа оппозиционного движения ХАМАС на выборах в Палестинский парламент. Правящая партия ФАТХ выборы проиграла.

Итак, выборы в Италии. Никто не утверждает, что политики остаются при демократии пожизненно. Политики в условиях капиталистической демократии всегда являются временщиками. В Италии одну олигархическую группу сменила другая. Против Берлускони неоднократно выдвигались обвинения в коррупции, связях с мафией и т. д. Это известно всем. Но мало кому известно, что против его соперника Р. Проди также заводилось уголовное дело по тем же обвинениям. Это все люди одного и того же слоя общества и одного и того же сорта. Таким образом, победа одной олигархической группы над другой в результате более удачно проведенной пиар-капании не есть признак реального контроля власти со стороны общества.

Ситуация с победой ХАМАС несколько иная. ХАМАС действительно противостоит ФАТХ и предлагает иной путь развития Палестины[1]. Можно вспомнить также и о президентских выборах в Венесуэле 1998 года, на которых победил Уго Чавес[2], открыто заявлявший о смене общественно-политического курса страны. Как ни старались США сохранить власть своему ставленнику, ничего не вышло, победил Чавес.

Но данные примеры никакого отношения к демократии не имеют. Перед нами примеры насильственной смена элиты как типа властной селекции, который характерен для нестабильного общества.

Вспомним Палестину через несколько часов после выборов. Понимая, что проигрывает, ФАТХ отложил на время подведение итогов. Что произошло потом? Десятки тысяч сторонников ХАМАС вышли на улицу. Вышли с автоматами. Выборы в этом случаи сыграли роль повода для насильственной смены элиты.

Латинская и Южная Америка — это тот же настрой и темперамент. Когда в Аргентине поезд опоздал на 20 минут, люди очень расстроились. Они сожгли прибывший с опозданием поезд, а заодно и весь вокзал. Чтобы в следующий раз не опаздывал. Когда в той же Аргентине бензин подорожал на 12 процентов, люди вышли на улицы. Страна стояла на грани революции, президент подал в отставку.

Возвращаясь к Венесуэле, вспомним 2002 год. Чавес был свергнут в результате государственного переворота, организованного США. Что случилось потом? Благодаря своим вооруженным сторонникам и верным армейским частям он уже через два дня вернулся в президентский дворец. До того как стать президентом, Чавес пытался организовать восстание. Сидел. Пока сидел, его сторонники пытались опять поднять восстание.

В достаточно большом обществе народ может контролировать власть только тогда, когда он устраняет посредников между властью и народом и сам напрямую воздействует на власть. А это возможно только тогда, когда он выходит на улицу, желательно с оружием в руках. Только в том случае, когда общество готово взяться за оружие, не на словах, а на деле, и это прекрасно осознают не только члены общества, но и сама власть, только тогда возможен действенный контроль власти со стороны общества. Никакие увещевания, призывы к совести, бурные словопрения никогда никакого реального воздействия не имеют. Особенно в условиях капиталократии, когда представителей власти интересуют только деньги, и у них нет ничего святого, зато наличествует немало лицемерия и напыщенной святости. Моральное воздействие может всего-навсего рассмешить власть, только физическая сила может иметь реальное воздействие. Ввиду того что в стабильном обществе люди не способны на вооруженный протест, ни о каком контроле со стороны общества речи быть не может по определению.

В достаточно большом обществе, в котором неизбежно теряются прямые взаимосвязи между обществом и властью, общественный контроль власти возможен, только если в атмосфере ощущается запах пороха.

Таким образом, общество может контролировать власть, но в рамках демократической процедуры такой контроль невозможен. Власть в условиях демократии бесконтрольна, точнее сказать — ее контролируют только ее финансисты.

Современная демократия – это плутократия – форма власти, существовавшая еще в древнем мире. Плутократия является частным случаем олигархии — режима, при котором реальная власть находится у небольшого круга лиц, в руках которых сконцентрировано основное богатство страны.

В отличие от олигархии, где может существовать имущественный ценз, при плутократии богатые классы, не имея формальных преимуществ, гарантированных законом, фактически пользуются преобладающим влиянием на выборы и вообще на ход государственной жизни.


[1] Необходимо учитывать, что численность населения Палестины меньше, чем численность населения крупного района Москвы.

[2] Тон выражений Чавеса до прихода к власти был значительнее менее резким.

sunset mankind