Sidebar

Многие представители советской творческой интеллигенции наивно полагали, что капитализм открывает свободу творчества. Когда капитализм пришел в Россию, многие были шокированы. Мы уже упоминали о режиссере, который никак не мог понять, зачем бизнесмен вмешивается в съемки фильма. Этот режиссер привык снимать так, как это было в СССР: можно отказаться от денег, хлопнуть дверью, да еще пригрозить пожаловаться «куда следует». Наша интеллигенция твердила, что на Западе — свобода творчества, но все это оказалось иллюзиями.

Известного на весь мир японского режиссера А. Куросаву вряд ли можно заподозрить в лицемерии. Этот режиссер считает, что в СССР режиссер действительно свободен, никто не лезет ему под руку во время съемок, даже когда его фильм просматривает контролирующий орган, можно спорить, доказывать. На Западе все иначе. Продюсер лезет всюду, считает каждый потраченный доллар, каждый метр пленки, никакие споры ни к чему не приводят, слово продюсера — закон[1]. Продюсера мало интересуют все художественные достоинства вместе взятые, главная цель —вернуть вложенные средства и получить прибыль.

* * *

Капиталистическая цивилизация не заинтересована, чтобы человек был развитым существом: для поддержания товарно-денежного оборота выгоднее всего иметь в качестве потребителя серую усредненную массу, готовую купить то, что внушат. Примитивная личность — основа прибыльности и устойчивости капитализма. Чем примитивней человек, тем он выгоднее нынешней системе. В результате идеалом цивилизации оказывается абсолютно расслабленный, во всем зависящий от нее потребитель, существующий лишь для поддержания товарно-денежного оборота.


[1] СССР 100 вопросов и ответов. М., 1984. С. 137.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 39 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

the sunset of mankind

sunset mankind pdf

Похожая статья

Зарождение человека — зарождение духовности

Духовность, являющаяся фундаментом души, как раз и есть то, что отличает человека от животного. У животного нет ни аскетизма, ни творчества, ни религиозности, ни альтруизма, ни бескорыстия.

Нередко, правда, приходится сталкиваться с мнением, в соответствии с которым альтруизм наличествует у животных. Это неверный подход. Конечно, животное может заботиться о своем потомстве — например, львица может отважно защищать своих котят. Но в то же время, если один из них чувствует себя плохо, она его съедает. Птица может защищать гнездо, но, если человек дотронулся до кладки, она больше не подойдет к гнезду, даже если ему ничего не угрожает. Другими словами, животные неосознанно «заботятся» о сородичах, ими руководит слепая сила инстинкта. Говорить об альтруизме животных — это все равно что говорить об альтруизме снегоуборочной техники, ведь она тоже помогает обществу убирать снег. Но она этого не осознает, точно так же, как и животное не осознает своих действий.

Альтруизм и аскетизм, составляющие основу духовности, — основа человеческого в человеке. Человек может быть глуп, может быть умен, но, пока у него есть душа, он остается человеком.

Духовность — столь же древний феномен, как и сам человек. С начала своей эволюции человек обладал духовностью. Собственно, это очевидно, ведь духовность — отличительная характеристика человека. Есть духовность — есть человек, нет духовности — нет человека. Анализируя родословную альтруизма, профессоры МГУ В. И Добреньков и А. И. Кравченко отмечают:

«В процессе антропогенеза человек достаточно рано начал развиваться вопреки биологическим законам. Согласно последним, внутри группы и между группами должны идти постоянная борьба и отбор сильнейших. Для выживания рода и его успеха в межвидовой конкуренции крайне вредно оставлять в живых больных, старых и инвалидов. Но именно это с нарастающей скоростью происходило в человеческом обществе. Складывается впечатление, что история человечества — это, в конечном счете, совершенствование системы социальной помощи и защиты»[1].

С самого начала своей подлинно человеческой истории человек стал себя добровольно ограничивать, что являлось отражением другого компонента духовности — аскетизма. Причем никаких биологических, т. е. животных мотивов для таких ограничений не существовало. Первым ограничением стали сексуальные ограничения. Человек стал всячески ограничивать сексуальные контакты: «община, даже самая примитив­ная, основывается на принципах и экзогамии[2]»[3]. Последующие ограничения коснулись ограничений половых отношений во время охоты, сева, сбора урожая, в определенные периоды года.

«Со временем табу становились все более длительными, а периоды между ними сокращались. Ограничения снимались только на время особых праздников… Половые отношения в человеческом стаде приобретали эпизодический характер. В человеческую жизнь вторглось нечто инородное, что не диктовалось биологическим инстинктом»[4].

Вторым ограничением стали пищевое табу. Человек стал ограничивать себя в единственной на то время и самой значимой материальной ценности — еде.

Таким образом, основой нравственности первого человека стал, с одной стороны, аскетизм, с другой — альтруизм, два начала, которые не только не существуют у животных, но и противоречат биологическому развитию любого вида.

Итак, первым шагом на пути формирования человека стало формирование духовности, и только с этого момента мы можем говорить о начале человеческой истории.

«Внутри нравственно упорядоченного первобытного коллектива и начинается собственная история человеческого рода — история, о которой можно сказать, что она “есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом...”»[5].

Формирование нравственности не только создало предпосылки для формирования человека, но сделало переход от животного к человеку необратимым:

«в ходе антропосоциогенеза совершился необратимый переход к человеческому нравственному существованию. Жестокие карательные меры, которыми первобытнородовая община принуждала своих членов к соблюдению простейших нравственных требований, создавали непреодолимое препятствие для возврата первочеловека в животное состояние»[6].

Мы не будем подробно останавливаться на довольно обширной проблеме эволюции духовности. Данной теме посвящена отдельная работа[7].

Таким образом, духовность, являющаяся совокупностью аскетизма и альтруизма, упорядочивает общество и фактически выделяет человека из животного мира. По сути, духовность, являющаяся своеобразной антиживотностью, стала пружиной, приводящей в действие механизм очеловечивания человека.


[1] Добреньков В. И., Кравченко А. И. Социальная антропология: Учебник. М., 2005. С. 425.

[2] Экзогамия предписывает своим членам искать брачных партнеров в других – поначалу строго определенных – общинах.

[3] Фролова. И. Т., Араб-Оглы Э. А.,  Арефьева Г. С. и др. Введение в философию. В 2 чч. Ч.1. М.,1990. С. 228.

[4] Добреньков В.И., Кравченко А.И. Социальная антропология: Учебник. М., 2005. С. 459.

[5] Фролова. И. Т., Араб-Оглы Э. А.,  Арефьева Г. С. и др. Введение в философию. В 2 чч. Ч.2.  М., 1990. С. 234.

[6] Фролова. И. Т., Араб-Оглы Э .А.,  Арефьева Г. С. и др. Введение в философию. В 2 чч. Ч.2. М., 1990. С 23.

[7] Вальцев С.В. Эволюционный аспект формирования духовности. // Актуальные проблемы социогуманитарного знания № 35, 2006. С. 35–42.

sunset mankind